О золото, мой вечный идеал!
Я в шахте добывал тебя кайлом и в каске.
Я сотню лет на поиски твои отдал
И отыскав тебя, я очутился в сказке!
Я столько пота, крови, слез пролил,
Идя к тебе нетвердыми шагами
Я мерз и голодал, потратил столько сил,
Но смог добыть тебя шахтерскими руками!
Читатель, не спеши лицо кривить!
Я с детства, в копоти, пыли, машинной смазке,
А сын - поэт, могет лишь слезы лить
И по ночам сопит, про шепот, птичек, сказки.
Все шепчет про себя: "Ромашки, дивный лес".
И только на уме, эльфийки, песни, пляски.
Ему бы за работой, сбросить лишний вес,
А он сидит и девкам строит глазки!
О сколько я ругал его, и розгой бил,
Пытаясь приучить мальца к работе,
Но он лишь плакал и постыдно ныл
И все бубнил: "За что папаня бьете?"
Я в шахте добывал тебя кайлом и в каске.
Я сотню лет на поиски твои отдал
И отыскав тебя, я очутился в сказке!
Я столько пота, крови, слез пролил,
Идя к тебе нетвердыми шагами
Я мерз и голодал, потратил столько сил,
Но смог добыть тебя шахтерскими руками!
Читатель, не спеши лицо кривить!
Я с детства, в копоти, пыли, машинной смазке,
А сын - поэт, могет лишь слезы лить
И по ночам сопит, про шепот, птичек, сказки.
Все шепчет про себя: "Ромашки, дивный лес".
И только на уме, эльфийки, песни, пляски.
Ему бы за работой, сбросить лишний вес,
А он сидит и девкам строит глазки!
О сколько я ругал его, и розгой бил,
Пытаясь приучить мальца к работе,
Но он лишь плакал и постыдно ныл
И все бубнил: "За что папаня бьете?"